Галерея современного искусства "АртПорт"

ГАЛЕРЕЯ

СОВРЕМЕННОГО

ИСКУССТВА

ИНТЕРВЬЮ С ОЛЕГОМ ШОБИНЫМ (C/A/C GROUP)

26 августа 2016 года галерея современного искусства АРТПОРТ распахнула свои двери для ценителей и любителей искусства. Первой экспозицией, представленной в стенах галереи, стал проект художественной группы Concept/Art/Confession group, во главе с Олегом Шобиным – автором, директором и идеологом группы. И пока каждый желающий может ознакомиться с экспозицией, в режиме онлайн или посетив галерею, мы побеседовали с автором, чтобы больше узнать о творчестве арт-группы, какие стратегии сегодня использует современное искусство, поговорить о том, к чему уже привык, а чего еще не видел белорусский зритель.

Олег, добрый день. Расскажите о себе то, что посчитаете нужным. Назовем это краткая автобиография.

О себе лично говорить не хочется, и, наверное, не буду. Что может быть скучнее, чем биография, что может печальнее, чем выслуга лет, список заслуг или еще чего-то. Так что давайте как будто с чистого листа.

Что ж, сохраним интригу. В таком случае, мой второй вопрос – об арт-группе Concept/Art/Confession, автором и идейным вдохновителем которой вы являетесь. Вы создаете произведения в соавторстве с другими художниками. Как вы пришли к таком формату работы и почему?

Сейчас уже трудно вспомнить, как всё случилось. Наверное, такой формат был выбран из-за желания реализовывать крупные идеи, крупные формы, поэтому я разыскивал и приглашал людей, которые могут быть соратниками, соучастниками в каких-то реализациях, событиях. По большому счету, на мой взгляд, нет никакого отличия между съемкой фильма и созданием проекта, в тех границах, в которых мы его задумываем. В киносъемках задействовано, как правило, немало людей и, главное, там есть некая структура, которую невозможно изменить - есть сценарий, режиссер, есть один, два, двадцать два незаменимых актера. Это то, что необходимо для фильма, для успешного фильма. Есть работа оператора, финансовые вложения и многое-многое другое. Это касается и тех проектов, которыми мы занимаемся. Бюджет каждого нашего проектов - это не одна, и не три тысячи долларов, а если суммировать все, то за 10 лет работы, с 2006 года по 2016-й мы потратили более 200 тысяч евро на производство проектов. Всего получилось только шесть. Много это, или мало, я не знаю.

Думаю, немало. Олег, насколько я знаю, в рамках разных проектов вы работаете в соавторстве с различными художниками, фотографами... Насколько просто вам находить единомышленников?

К примеру, для того, чтобы прийти к сотрудничеству с фотографом Алексеем Шлыком в проекте «Реконструкция №1», который мы сейчас показываем в галерее, я познакомился со многими действующими, успешными фотографами, включая кого-то из мэтров фотографии, но все они не подходили под поставленную задачу. Задача была простая, и одновременно новая. Мы хотели создать работы в уникальной технике, которой практически никто не пользуется - ручная серебряно-желатиновая печать на дереве огромных форматов. В Минске этого не было, мы не нашли. Под эту базовую идею подбирался человек, который должен был работать в унисон со мной. И вот, единственным человеком, подошедшим к реализации этой задачи удачно, был Алексей Шлык. Разные люди помогали нам формировать лабораторию, находить огромные, необходимые для такого рода работ фотоувеличители, и многое другое. Какие-то комплектующие для реализации проекта покупались в других городах и странах, поэтому все это было долго, мучительно, но интересно. Проект «Реконструкция №1» - это около полугода ежедневной работы, и съемки - лишь малая часть того, что является работой для такого проекта.

То, о чем мы говорим, касается вашего подхода к созданию художественных проектов. А что насчет творческой концепции группы? Как вы можете ее обозначить?

Да, в C/A/C мы решаем сложные творческие задачи по примеру производства кинофильма, и в этом суть нашей совместной работы. А что касается творческой концепции, давайте упростим. О творческой концепции важнее говорить на примере проекта. На примере одного из проектов разберем то, что вы назвали этими словами.

Давайте начнем с «Реконструкции».

С позиции концепции, «Реконструкция» - это попытка совместить, свести в одно высказывание несколько интересных, базовых категорий того, что называется культурой, но в частном порядке, в нашем порядке, в человеческом, вполне возможно, с конкретными именами и фамилиями. В определенном смысле, мы обращаемся к традиции иконописи, это размышление по поводу христианской традиции, в частности, гностицизма и базисного, доминирующего христианства, если можно так сказать. Условно работы можно подразделить на «женские» и «мужские», и эти два начала взаимодействуют между собой, возможно противоборствуют. С одной стороны, это «Привыкание к вечности», «Опыт», «Реконструкция. Мужское», с другой - «Плодородие», «Самоспасение. Женское», «Вдыхающая жизнь»..

Действительно, в серии преобладает сильное образное начало, вы обращаетесь к прообразам, архетипам, которые, так или иначе, понятны человеку мыслящему, пусть даже далекому от сферы искусства. Вы говорите со зрителем на языке универсальных символов и метафор.

Наверное, да, и, повторюсь, это попытка сделать это именно в фотографии, и не просто в фотографии, а в уникальной и одной из самых сложных фотографических техник. Мне хотелось показать что-то независимо прекрасное, и в то же время, осмысленное. Это постановочная фотография, которая выстраивалась как кинокадр сложной формы, с дублерами, светом, подготовкой, еще подготовкой, пробами и, в конце концов, мы получали негатив, который был именно тем, что требовалось, хотелось получить. Мы с Лешей Шлыком так до сих пор и не узнали, делал ли кто-то в мире подобные крупные проекты на таких материалах. Конечно, есть декоративные работы у европейцев, но это чисто декоративные работы. А мы говорим о другом.

Очень любопытная аналогия с миром кино - вы создали группу, и выступаете в ней в роли автора и режиссёра. В результате вы получаете произведения, которые находят своё место в музеях и галереях современного искусства. Произведения проекта «Реконструкция №1» уже имеют свою выставочную историю, их смогли увидеть зрители не только в Беларуси, но и в других странах. Расскажите об этом.

«Реконструкция» заглавно, в первый раз, приехала в Музей декоративно-прикладного искусства в Москве в 2012 году, а затем сразу отправилась в Китай, а там в течение полугода экспонировалась в галереях Шанхая.  А потом вернулась, в контейнере. В Москву нас пригласили неожиданно, мы не искали этот вариант. Молодая группа искусствоведов начинала работать, и как-то через Санкт-Петербург они вышли на меня и попросили, предложили привезти этот проект в музей, без очереди, что крайне приятно, потому что обычно там годовые, двухгодовые очереди.

Да, музейные планы выставочной деятельности.

Люди зарабатывают статус, поэтому так серьезно всё расчерчено.

Знаю, что и другой ваш проект, DEJAVU KINO, не остался в тени. Ведь это совершенно иной проект как с точки зрения техники, так и тематики. Он был продемонстрирован на ведущих европейских кинофестивалях, вы даже вручали картины выдающимся личностям мира кино. Расскажите о нём.

Идея проекта возникла спонтанно. Мы делали много живописных работ, по разному поводу, но изначально отказались от реализации личностного проекта художника, что мы находили недостаточно сильным и имеющим право на интересную историю. И возник режиссёрский проект DEJAVU KINO – живописные полотна-афиши к кинофильмам. Он создавался в тесном сотрудничестве с художниками Андреем Беловым и Ириной Кобриковой, переживался совместно.

Каким образом выбирали фильмы?

Мы полагались на личные предпочтения. Как правило, выбор ограничен, в основном, по-настоящему ценными и знаковыми фильмами, культовыми. Мы не кинофилы, не киноманы, просто такой вкус.

Ваш вкус совпадает с действительно достойными примерами в мировом кинематографе.

В итоге, да. Многим людям нравится примерно такая же подборка фильмов. Но отдельные афиши готовились конкретно под кинофестивали. Нас приглашали, и мы знали, куда мы едем, кто есть в жюри, кого надо поздравлять, если до этого дойдет. Что-то делали и так.

Где проект уже экспонировался?

DEJAVU KINO случился в Венеции, продолжился в Риме, затем уехал в Берлин. Потом вернулся в Беларусь, несмотря на то, что вариантов продолжения было много - Рига, Шанхай, Москва. Затем проект был показан в Музее Савицкого в Минске в рамках Международного кинофестиваля «Лістапад».

Как принимали ваши проекты? Одинаково ли реагирует на работы белорусская и зарубежная публика?

С «Реконструкцией» я был только в Москве. Там были музейщики, зрители. В Шанхае китайская публика реагировала по-своему, как дети. Они могли, как мне рассказывали, танцевать возле фотографий, радоваться, но при этом они очень боялись их. Боялись иметь, а соответственно, покупать. Поскольку китайцы, насколько я понимаю с чужих слов, они не боятся только своего.

Когда мы показывали DEJAVU KINO в Венеции, на мой взгляд, и как говорили итальянцы, мы вообще спасли экспозицию. Это был OPEN’16 в рамках Венецианского фестиваля, который организуется на одном из островов, где свои работы представляют 16 художников из разных стран. Нам отдали 40 % площадей старого венецианского здания. Другие работы либо носили локальный характер, либо были на улице, в открытом пространстве. Так мы, неожиданно, оказались центром масштабной экспозиции на целый остров.

Насколько отличается восприятие современного искусства у европейского и белорусского зрителя?

Наш зритель видел меньше. Знает меньше, у него гораздо больше интереса. У того зрителя меньше интереса, он видел больше, знает больше. В Европе все менее эмоционально. У нас все гораздо более эмоционально и душевно, реакции другие.

Возможно, наш зритель, коллекционер привык к более традиционному варианту: на стене должна быть живопись, на ней должен быть пейзаж. А современное искусство нарушает привычное положение вещей и подразумевает более сложное взаимодействие…

Такая ситуация - это издержки культуры. Не отсутствие культуры, а различие культур. В плане отношения к современному искусству, постсоветская культура только начинает впитывать в себя все то, что происходило в ХХ веке во всем мире. Схожая ситуация в Китае. У нас есть проект Brain Fashion, мы показывали его в Шанхае. Его выбрала французский куратор Шанхайского музея современного искусства, а не китайский куратор, парадокс. Это её выбор, затем она объясняет китайцам, спонсорам, владельцам и так далее, почему то, что она выбирает, есть ценность. Вот такая цепочка, странная, но в то же время естественная. За 10 лет занятия проектами в современном искусстве, чем мы занимались? Образованием. Проживая это время, мы получали знания по этому поводу. Все время пытались философствовать, так или иначе, с разным успехом. Что-то получалось, что-то мы давно уже пережили, из того, что создавалась, в философском смысле пережили. Мы уже, может быть, считаем не так, или с поправкой, но это нормальный ход вещей. К чему-то относимся в жизни даже иронично, из того, что когда-то наполнялось гораздо большим смыслом, чем сейчас. Все люди взрослеют.

Сейчас занимаемся объектами-мебелью. Никто, оказывается, в стране и близлежащих странах, ничего не знает об этом, потому что нет опыта, нет знаний, не предпринимали усилий по этому поводу. Знают американцы, в трёх компаниях, может быть европейцы, которых мы не знаем, мы не нашли их предложений на рынке этих вещей. Поэтому только образование, а как его получить? Только занимаясь этим. Либо ты создаешь поле для самообразования, в нашем случае это коллективная, групповая, не терапия, а именно получение образования. Вот тогда можно добыть знания, которые будут работать. Раз они будут работать, можно делать проекты, проекты будут жить.

Наш зритель, может быть, не так много знает, но он заинтересован, открыт для нового. Как же поступать человеку, желающему стать ближе к современному искусству?

Слушать и получать опыт из этого слушания. Если он хочет слушать, конечно, если ему интересно, и он не боится. Есть комплекс страха, страха не-телевизора, не-Интернета, не-книги. Страха сложносочиненных вещей, скажем так. Не понимаю – боюсь.

Мы остерегаемся того, чего не знаем. Не понимаю – боюсь.

Ни разу не сталкивался, аналогов не видел, не знаю, о чем разговор. Я ухожу, - такой внутренний ответ.

В известной степени, такова ситуация с современным искусством. Образование, в форме насмотренности даже, чтения нужной информации, может убрать этот барьер.

Немножко, когда-то. Нужно интересоваться, пробовать самому. Например, человек, занимавшийся хотя бы с какой-то минимальной степенью вдохновения фотографией, в детстве, в юности, в молодости, ему не может быть неинтересно посмотреть на «Реконструкцию». Пять минут, пятьдесят минут, семь минут. Даже не думая о том, что там внутри. Потому что интересна сама техника такого рода печати.

На ваш взгляд, как выбрать произведение для себя и не ошибиться?

Человек должен получить связь с произведением, свою личную связь. Если он не найдет её, произведение для него перестанет существовать, окажется вне поля его реальности. Если найдет, оно уже никуда не исчезнет. Либо кто-то на что-то медитирует. Я упрощаю ситуацию, я ни в коем случае не провожу параллели. Медитирует в хорошем смысле слова, в оздоровительном, человеческом, для духа. В основном, все медитируют телевизором, Интернетом, это в любом случае акт медитации. Но есть и вот такие независимые способы медитации как, например, авторская работа. Живописная, фотографическая, или еще какая-то. Это мы сейчас даже не говорим о том, что базово произведение искусства может и должно быть частью того, что человек называет домом, интерьером. Нужно, чтобы были какие-то вещи, именно вещи, не имитации вещей, а именно вещи личностного выбора в каждом гнезде. Прок от этого гораздо больший, чем от телевизора два на три метра или еще чего-то. Я имею ввиду физический, психологический прок. Комфорт.

Беседовала

Наталья Паторская,

культуролог

Галерея современного искусства АртПорт

Минск, ул. Кирова 18, гостиничный комплекс "Президент-Отель"

+375 29 1333 095

info@artportgallery.com

© 2016 ООО "АртПорт". Все права защищены.